Войти

 | Регистрация

Главная Лучшие психологи Каталог психологов Бесплатная консультация Я психолог Получить результат Бесплатные консультации всегда

Войти

 | Регистрация

Вход

Забыли пароль?

или продолжить через

Нет аккаунта? Зарегистрируйся

Регистрация

Есть аккаунт! Войти

Ловушки семьи

Автор: Ирина Смоленкова

Тема: Жизненные кризисы

27.12.2019

Комментарии(0)

            «Вы что себе позволяете? Вы хоть понимаете с кем разговариваете? Думаете, если психолог, то и все подряд можно говорить, не фильтруя? - кричала мне молодая женщина. С перекошенным лицом, брызгая слюной она махала руками в приемной моего кабинета и никак не хотела успокаиваться.... Мы с Катюшей молча смотрели на это шоу, где ещё такое увидишь....
           Когда накал страстей спал, я показала рукой в сторону моего кабинета, молча предлагая женщине зайти. Она зло посмотрела на меня, хмыкнула и гордо вскинув голову прошла мимо меня в кабинет, всем своим видом показывая, что намерена продолжить разговор в том же духе. Я сделала вежливое лицо, но за ее спиной показала ей язык и улыбнулась Кате. Катька прыснула в рукав своего джемпера и поспешила приготовить вкуснейший в мире чай.
«Вы не думайте, я так это не оставлю... Я пойду и куда следует на вас заявлю...»
«Что вы сейчас чувствуете Лидия Михайловна? - я смотрела на женщину в упор — Вы злитесь? На что?»
«Конечно я злюсь... Вы же мне прямо с порога такие серьезные вещи говорите, при секретаре... Не этично это, Ирина Юрьевна»
«Простите, Екатерина — мой личный помощник — она в курсе всех моих дел, включая истории клиентов. И она прекрасный сотрудник, которому можно доверять. Иначе, я бы не работала с ней. Вам стало легче? Могу я чаю предложить вам?» - я старалась говорить вежливо, но не перейти черту, чтобы стать услужливой...
«Да, стало легче. Немного. Видимо пар выпустила. Простите... Чаю? Можно, да я люблю чай.» - Лидия Михайловна наконец решила снять пальто и выпустила сумку из рук. Стало видно, что она вспотела и устала от приступа ярости. Теперь на лице её были видны следы грусти и страдания, которые я раньше не заметила.
«Что у вас произошло? Давайте по порядку разберемся отчего такие срасти в вас кипят...»
         Лидия Михайловна взяла чай в левую руку, а правой пыталась стянуть шейный платок, который мешал ей дышать. Она нервничала, но попыток не прекращала. Платок не поддавался. Тогда, ругнувшись в полголоса, она поставила чашку на стол и резким движением сорвала с себя платок. Тот, хрустнул и порвался, слетая с мокрой шеи.
«Ну вот, опять незадача.... Что ты будешь делать. Всё как то не по людски получается...»
          Я смотрела, понимая, что если буду комментировать то только еще больше унижу эту умную и сердитую женщину. Я ждала, что она увидит себя со стороны и успокоиться. Так и вышло. Она подняла на меня глаза и замерев на секунду, рассмеялась.
«Вот так я и живу сейчас... Сами всё видите»
«И как вам от этого? Как себя ощущаете?»
        «Да будто ускользает от меня что-то важное, а я не могу удержать. Цепляюсь и не могу остановить. Смотрю вслед уходящему поезду, а сил догнать его нет. На душе горько и пусто. Только гнев один остался, от моего бессилия и беспомощности что-ли....»
         Теперь она смотрела в чашку с чаем, словно хотела увидеть там разгадку своего ребуса.
«Я вообще человек то терпеливый. Могу многое прощать и терпеть от людей. А тут вот уже третий месяц не могу работу нормальную найти. Хожу по разным собеседования и всё бестолку. Главное, что я не как раньше делаю, не за все подряд хватаюсь, а выбираю то, что мне по душе. Чтобы смысл был в моей работе для меня, стоящее дело, не просто деньги зарабатывать абы где, лишь бы платили. Понимаете?» Я кивнула. Она продолжала. «А тут эта зараза подвернулась мне, директорша сувенирной мастерской. Такая вежливая, ласковая. Ну я и пошла посмотреть что к чему. Пришла на производство. Там грязь. Беднота страшная. Как в каменной веке люди работают. Условия кошмарные.            Но народ добрый такой, внимательный. Я так истосковалась по сердечности и приятию, что решила — останусь, привыкну со временем может. Буду лепить себе домики и не думать ни о чем. Люди меня хорошо приняли, правда там особо то не разгуляешься с общением. Сидят все, каждый в свою работу уткнувшись. Поначалу о погоде, о новостях говорили, видимо меня стеснялись. А через пару дней привыкли и давай начальству кости перемывать. Тут я занервничала. Не хотелось мне в подобной обстановке работать. Грязь всю эту впитывать. Но уши затыкать тяжело, целый день в наушниках не просидишь. Да и руководство наведывалось регулярно, работу приносило. Меня хвалили, удивлялись, что я не обученная, а делаю хорошо. Я и старалась как могла. Вам не скучно?» - Лилия Михайловна вопросительно на меня посмотрела.
«Я вас внимательно слушаю..» - сказала я, понимая её волнение и тревоги.
«Пока я пыталась привыкнуть, все время думала, что я тут делаю? Для чего мне это все? Ведь не для такого места я предназначена. И дело даже не в том, что я отличаюсь от них. Люди как люди. Я не лучше их и не хуже — другая просто, с другими ценностями. Да цели у нас пока одинаковые — заработок. Ну и всё на этом. Чем больше я думала об этом, тем хуже мне становилось. Правда, когда работу делаешь, все уходит на задний план. Только вот настал момент истины. День так на 6 звонит мне директриса и говорит, что я должна освободить свой стол, который мне по наследству от ушедшей сотрудницы достался и перейти на другое место. А я уже все намыла вокруг, стол и полки отмыла, отчистила. Всю старую глину оттерла. Только стала себя ощущать по человечески комфортно, хоть за столом своим. Как на тебе, опять иди в другое место все сначала налаживай. Я говорю — нет, я не уйду... Директриса - ты мол пойми, та сотрудница оказывается заболела, а я и не знала про это. Это ее стол. Я говорю, в чем дело? Вы меня так будете по всему цеху передвигать, когда вам захочется? Может мне тогда сразу к дверям пересесть, чтобы ближе на выход? Она говорит, а давай, иди ка ты домой... Ну и ушла я. Попрощалась со всеми. И в спину себе услышала от ребят фразу такую — мол нечего тут к нашему болоту привыкать, затягивает оно...» - женщина выдохнула и поправила волосы. Потом откинулась на спинку стула. «А ну его все это — даже вспоминать больно. Я поняла конечно, что там семейные истории. Что сотрудница, которая ушла, родня какая то директрисе. Она конечно важнее меня, что уж тут. Я словно преданной себя ощутила. Не пойму только почему так?»
         «А кто еще так в вашей жизни поступал с вами? Не припомните?»
«Да, начальница моя бывшая. В юности я в банке работала. Так к нам в отдел как то дочку министра пристроили. Она спала целыми днями за газетой и зарплату получала, наравне с главным специалистом. На глазах у всех. Я злилась ужасно, не честно ведь это. Мне тут про идеалы уши причесывают, а на деле сплошное лицемерие. Тот у кого родственники среди начальства, тому и улыбку и конфетку. Мерзость. Даже вспоминать противно. Я тогда выступила конечно с возмущением, да меня быстро осадили, кто ты, а кто она. Сиди и не дергайся. До сих пор трясет от гнева наглость такая. Как можно людей как башмаки сравнивать? Ни уважения, ни чести. Низость» - сверкая глазами Лилия Михайловна комкала в руках платок, и я даже издалека видела, как трясутся ее руки.
         «Вам тогда не удалось ни с кем поделиться своими чувствами?»
«Нет. Что вы. Я не понимала даже, что можно правду поискать среди других людей. Знаете, в семье моих родителей особо не церемонились с моими чувствами. Мы вообще об этом не говорили. Судить других, да судили. Родственники помню соберутся на столом на празднике, поедят, выпьют и давай соседей и знакомых обсуждать. Кто с кем, да зачем... Я каждый раз от таких разговоров в тоску впадала, убежать хотелось, чтобы не принимать участие. Не знаю, почему, но всегда ясно понимала — не правильно это, не по человечески.»
«Выходит, что вам по душам то и поговорить не с кем было? Друзья то были у вас, подруги?»
«Да были. Только я не могла с ними все обсуждать, словно стыдно мне было такие вещи говорить. Понимаете, стыдно, что я в такой ситуации оказалась, будто на мне за нее вина лежит и позор. Мол с хорошими людьми такого не может и не должно случаться. А раз я оказалась среди таких, то сама виновата и должна этот позор проживать безропотно»
«Господи Боже. Отчего же это вы к себе так строги? Кто вас этому научил?»
«Кто научил? Бабушка наверное. Она повторяла часто, что нельзя ссор из избы выносить. Что надо в семье все тайны хранить. И не рассказывать никому, чтобы перед людьми стыдно не было потом. Она обо всем молчала, в себе все носила.»
«А как она жила? Какой она была по характеру?»
«Ну я сказала бы, что она была заботливой и трудолюбивой. С раннего утра и до позднего вечера в трудах да хлопотах. Я ее улыбку не помню. Зато руки помню, жилистые такие. Она ими не обнимала, а словно хватала как клешнями, резко так и жестко. Мне не по себе порой даже бывало. Я старалась уклониться от ее объятий. По мере возможности конечно, чтобы не обидеть её.»
«Я конечно не вправе вас учить Лидия Михайловна, просто хочу ваше внимание обратить на то, что когда человек терпит что-то очень долго, у него накапливается претензия внутри. Она даже потом на лице видна становится. Вообще на лице людей все их эмоции по морщинкам можно рассмотреть. Такие складочки образуются, мимика что ли, настроение человека, в котором он чаще всего пребывает. Вы помните лицо вашей бабушки? Какое выражение на нем было обычно?»
«Какое выражение? Открытое детское такое. Глаза словно удивленные, смотрят с мольбой о чем то. А порой со злостью смотрела она. Но радости и любви не замечала я в них. Бабушка могла конечно радость изобразить, но это было видно, по крайней мере мне. Она старалась показать, что у нее все хорошо в жизни. Будто доказывала кому то свою состоятельность что-ли... Знаете, я ведь возле ее гроба две ночи провела. И теперь вот думаю, что многое переняла от нее. Ведь я ее стыдилась в юности. За то, что она бедно одевалась, притворяясь нищенкой, чтобы деньги просить на рынке. А при этом у нее пенсия была и дети ей помогали. Вот откуда у меня гнев на лицемерие и притворство. Я даже в театр особо не хожу. Не люблю лицедейство, насмотрелась в юности, до тошноты» - Лидия Михайловна сглотнула нервно чай, поперхнулась и закашлялась. Я заволновалась, привстала, но она рукой показала, что в порядке. И я села обратно.
«Вам наверное больно вспоминать? Может пока остановимся или есть еще силы продолжать?» - я понимала, что коучинг так и не начался и я пока только терапевтом работаю, но работа есть работа, надо идти за потоком, а не плыть против течения. Да и настроение у клиентки явно улучшилось.
           «Да, можно и остановиться. Вон как глубоко мы с вами погрузились. Как далеко забрались. Я и не думала, что вспомню такие подробности. Теперь даже какая то нежность в душе стала проклевываться. Благодарность. Да, благодарность. Ведь я смотрела на жизнь моей бабушки и понимала, нельзя так жить, так над собой издеваться. Это же не справедливо, себя мучить и истязать. Потом, все вокруг такую вину ощущают и стыд, за то, что хотят просто жить — любить, счастье свое строить, а не каторгу отбывать. Ведь, чтобы красоту и радость создать тоже надо постараться, усилия приложить. Только это питает, а не выматывает. Такая работа придает сил, вдохновляет, помогает с обыденностью будней мириться, а не бороться. Слушайте, а моя мама тоже всю жизнь в борьбе провела. Бабушка с бедностью боролась, а мама с пьянством, а потом с раковой опухолью. Тетка моя родная с несправедливостью борется. А я с чем? Погодите ка. А я с невежеством борюсь. Вечно другим глаза пытаюсь открыть на реальность. Осознанности обучаю. Вот черт. Вот это я попала. Хотела жить не как моя родня, а сама же такой и стала. Как же мне этот замкнутый круг разорвать?»
       «А почему вы хотите его разорвать? Ведь цель то у вас хорошая, благородная?»
«Да зачем мне такая цель? Она же не моя, я ее не выбирала. Я от нее никак убежать не могу. Мне чем дальше от такой цели, тем спокойнее. Потому, что жить счастливо с этой целью не получится — либо жизнь, либо борьба. Одно другому мешает. Ну это в моем понимании конечно. Как другие думают, я не знаю. Я верю, что жизнь сама по себе требует усилий и энергии, каждый день. Чтобы жить качественно, на хорошем человеческом уровне нужно ой как много усилий приложить, и не от случая к случаю, а каждый день, изо дня в день. Ранние подъемы, медитации, древние знания и мудрость учителей, общение и служение в семье, в обществе. У меня много сил пока уходит чтобы настроить себя правильно на день. То голова болит, то простите попа. Все ж это влияет. А чем мои близкие заслужили мое дурное настроение? Ничем. Вот я и стараюсь свою жизнь так построить, чтобы всегда быть довольной, радостной, любящей... Тем, кто со мной рядом это как бальзам на душу, ведь так? Вы бы с какими людьми хотели чаще встречаться, с радостными и расслабленными или с суровыми и борющимися за истину? Вот. И я также. Таких людей сейчас не просто отыскать. Их скоро в Красную Книгу занесут, как редкое животное.»
        «М-да. Выходит ваши родные вам помогли понять, что вы со своей жизнью хотите сделать?»
«Выходит так. Глядя на них, я твердо поняла — это не для меня, такая жизнь мне не по душе. Но я все равно вирус борца в себе ношу видимо. Раз до сих пор со мной такие случаи происходят. Как вы считаете?»
«Я думаю, что вы очень способная к самоанализу и саморефлексии, как говорят в психологии. Вам просто нужно правильно выбирать среди кого это делать. Коучи видимо вам подходят. Вы все сами так верно и грамотно по полкам разложили, что я «умываю руки», как говорится. А насчет случаев в жизни: они повторяются, чтобы мы могли закреплять навыки, которые в себе развиваем. Чтобы мы становились сильнее и в тоже время легче выбирали то, что нам по душе, по природе подходит. И не городили огород из философий и нравоучений, навязанных нам другими пусть и очень дорогими нам или умными людьми. На всякий яд есть противоядие. Вы свое нашли как мне кажется. Храните его и пользуйтесь им смело. Я тоже вот попробовать хочу как вы относится ответственно к моему настрою на жизнь, мне такой подход тоже нравится. А что теперь происходит с вами, помните, у вас было ощущение, будто от вас что то ускользает? Как теперь? Что то изменилось» с этим ощущением?»
         Лидия Михайловна задумалась на минуту. Потом сделала глубокий вдох, поправила прическу и сделала мягкое движение от меня, облокотившись на спинку стула.
«Кажется да, изменилось. Сама не верю даже. Так спокойно сейчас, что и не понимаю, сколько во мне всего было до этого. И как я вообще с этим жить собиралась? Это ж ядерная бомба замедленного действия»
«Да уж. Хорошо, что в моем кабинете рванула, здесь знают как с такими веществами обращаться» - я улыбнулась и поменяла позу. «Ваша забота о людях и тут вам помогла Лидия Михайловна. Привела вас точно по адресу, чтобы всех спасти. Как говорят, спасение утопающих — дело рук самих утопающих»
      « Видимо я никак приоритеты не решалась расставить. Честно признать, что пришло время жить так, как я мечтала еще в детстве. Что я вышла из поезда, который меня вез туда, куда я не хочу. И теперь я могу оглядеться и найти друзей, сама стать кому то другом. Наладить свою жизнь по своему усмотрению. Господи, такое облегчение, даже поверить не могу еще....!»
«И не торопитесь... пусть все идет теперь своим чередом... Когда есть скелет, мясо нарастет, дайте время. Ко мне еще придёте или как?»
«Ну если не боитесь со мной встречаться, то приду. Спасибо вам за помощь. Искреннее спасибо.» Лидия Михайловна поднялась со стула, надела пальто и бодрым шагом направилась к двери. На пороге она повернулась ко мне, улыбнулась широкой и светлой улыбкой женщины, которая способна творить свою жизнь так как она любит и умеет. Помогай вам Бог...Лидия Михайловна! Нам всем....

                             автор Ирина Смоленкова - психолог-консультант, арт-коуч, инструктор нейро-арт

Добавить комментарий

Оставьть первым комментарий